qar
eng
rus
საქართველოს სამოციქულო მართლმადიდებელი ეკლესია Georgian Apostolic Orthodox Church Грузинская Апостольская Православная Церковь
СТАТЬИ И КНИГИ
[Статьи] [Цитати]
Скачать

отрывок из проповеди,
Протоиерей Теодоре Гигнадзе.

Чем занят лукавый… Он, враг рода человеческого, имея надежду погубить нас, с превеликим усердием делает для этого все. И занят он этим постоянно, работает безостановочно, настойчиво трудится «в поте лица» в надежде достичь цели, т.е. нашей гибели. Мы же, надеясь спасения, к сожалению, не всегда так же усердны и последовательны в достижении нашей цели. Но если человек живет, всегда следуя своему упованию спасения, такой человек, по словам Феофана Затворника, этого великого святого, подобен натянутой струне. Такой человек постоянно бодрствует, бодрствует не физиологически, а мысленно. Бодрствует, чтобы противостоять бесовскому искушению, ведь лукавый не спит, не отдыхает и, как я однажды выразился, даже в отпуск не идет. Ты спишь — он не спит, ты голоден — он не испытывает голода, у тебя есть какие-то физиологические потребности — у него их нет. Ты ленишься в своей любви к Богу — он неутомим в своей ненависти к Нему. Ты не исполняешь свой долг — он свой исполняет весьма усердно.

Это неусыпный, неутомимый враг. И слава Господу за это. Имея такого неутомимого врага, я имею возможность быть неутомимым воином, борцом с этим врагом. Только неутомимый воин увенчивается лаврами, ленивый же и соня не удостаивается лавров.Вот именно поэтому мы должны постоянно следовать нашей надежде, постоянно находиться в состоянии борьбы, и в первую очередь это относится к молитве.

Наша проблема в том, что нам с трудом дается молитва. Она — тяжкое бремя, особенно для новоначальных. Первые один-два месяца, может год-полтора,— еще ничего, а затем становится непосильной ношей. Вспомните себя, оглянитесь назад. Может сегодня многие из вас с восторгом становятся на молитву, но вспомните себя хотя бы неделю назад, и увидите, что мы находимся в состоянии не нормальном, не подобающем для христианина, когда нам лень молиться, когда молитва становится невыносимой, когда наступает вечер, и начинается: «Помолюсь чуть погодя…, сперва что-нибудь почитю…, или телевизор посмотрю…» и т.д. и т.п. А потом, когда становишься на молитву, ты уже не в состоянии, тебе уже не до того, и начинаешь торговаться: дай, краткую молитву прочту… А утром зазвонит будильник и опять то же самое: «Сейчас…, сейчас встану…, еще немножко…, еще чуть-чуть… В конце-концов прочту краткую молитву, не повесят же за это!» Потом уже и того не успеваешь. И так продолжается не день и не два, а годы и годы.

Отчего так происходит? Странно все-таки: 15-20 минут, а то и полчаса, можно вытерпеть, даже если подвесят за ноги. Так в чем дело? Встань, в конце концов, и прочти как-нибудь! А потом пойдешь к духовнику и скажешь: «Батюшка, знаете, мысли рассеиваются на молитве». А батюшка скажет: «Мысли трудно обуздывать, чадо». Успокоит. И что потом? Ведь не станешь говорить, что давно уже не молишься, так чего доброго, и без причастия останешься. А ты возьми и прочти, не убудет с тебя! Так нет, не получается, что-то происходит в это время с тобой, когда лень одолевает и не дает молиться. Я ведь сейчас не говорю об углубленной молитве, о которой не раз уже говорил, сейчас речь о том, чтобы хотя бы постараться мысленно следить за тем, что читаешь, не рассеиваться настолько, чтобы перепутать утренние и вечерние молитвы. Вот о таком минимуме речь. Но когда даже и того нет, то это состояние для нас, христиан, нельзя назвать нормальным, потому что для христианина нормально, когда он жаждет молитвы, когда душа рвется к молитве, когда утром ради нее вскакиваешь с постели.

Вот звонит будильник. Почему упоминаю будильник? Думаю, что тебе, чтобы идти на работу, нужно встать в хотя бы 8 часов. Но, надеюсь, поставишь его, по крайней мере, на 7, чтобы успеть помолиться, а то, если встанешь, когда тебе захочется, ничего не успеешь, ведь духовный механизм у нас отключен, и даже наш ангел-хранитель из-за нашего непотребства отвернулся от нас. Так хотя бы будильник заведем… И когда он зазвонит, а ну посмотрим, что мы делаем тогда? «Ооооох, звонит…» И это вместо того, чтобы вскочить, как-будто тебе колючка вонзилась или холодной водой обдали. Ведь не делаем так. О какой же молитве может идти речь? Ведь молитва — борьба, брань. Пришло время молитвы — бьет набат, начинается битва! Представьте воина, когда трубят тревогу, а он спит себе в шатре. Придет враг и перережет ему горло. Встань! Не время спать!

Поднимемся же и мы, приведем себя в порядок, встанем к образам и начнем свою битву. Продлится ли она 15 минут или 20, полчаса или час — столько времени, сколько есть — вступим в битву с собой, своим скотоподобием, своей бесноватостью, своими страстями, накопившейся нечистотой, с прошлой жизнью, с темными силами — со всем этим вступим в бой. С нелюбовью в бой вступим…

Зачем? Затем, что мы хотим быть с Христом!